До Чумы мисс Мигсдэйл жила одна и работала библиотекаршей в соседней начальной школе. После Чумы посвятила жизнь изданию собственной газеты – «Вести Нового Города». Она все еще жила в маленьком одиноком домике и каждое утро ходила на пляж отправлять послания. Город привык к ее ритуалу.

Вот и сейчас, подойдя к кромке воды, она ставит сумку на песок и выбирает бутылку. Чтобы размять мускулы, женщина совершает круговые движения правой рукой, а затем, подождав, пока вода отхлынет от берега, разбегается и кидает послание в океан движением, отточенным за последние годы до совершенства.

Когда-то в бутылках было вино. Сейчас каждая хранит маленький прямоугольник с напечатанным текстом. Все послания разные. Иногда это крылатые выражения (что-то вроде «Сколько людей, столько и мнений»), иногда – ее собственные убеждения («Я не верю в Бога: наверное, поэтому Бог тоже не верит в меня»), реже попадаются короткие стихи – хайку или сонеты.

Отступив на шаг, чтобы набегающие волны не замочили ноги, мисс Мигсдэйл провожает своих посланников взглядом. Это ее любимое время, когда Сан-Франциско спит, а она уже бодрствует. Иногда она делит с Городом его сны: русалка с длинными спутанными волосами поет ей прекрасные песни на неизвестном языке, а огромный волк с красным платком на шее проносится мимо по пляжу, приветствуя ее улыбкой, как заведено между добрыми соседями.

Вздохнув, мисс Мигсдэйл подхватила сумку и пошла вдоль кромки воды. Мимо нее по песку с пронзительными криками пронеслась стайка мелких птичек, похожих на заводные игрушки. Натолкнувшись на препятствие в виде кучи водорослей, стайка рассыпалась, чтобы вновь сойтись через несколько метров.

Мисс Мигсдэйл тоже остановилась рядом с водорослями, заметив тусклый блеск бутылочного стекла между спутанных плетей.